Утро в городе
Город просыпался неохотно. Окна дремали за тяжёлыми шторами, фонари ещё не погасли и, как усталые сторожа, глядели на пустые тротуары. Только дворник в оранжевом жилете шаркал метлой по мокрому асфальту, и этот шорох был единственным голосом улицы.
Потом из переулка выкатился первый трамвай — звонкий, жёлтый, весь в росе, будто только что вынырнул из реки. Он прошёл мимо спящих домов, вздрогнул на повороте и затих у остановки. Люди входили в него молча, неся с собой остатки сна, словно хрупкую ношу, которую страшно расплескать. Двери сомкнулись, и трамвай поплыл дальше, оставляя за собой тонкий звон рельсов.
Ещё час назад всё в городе принадлежало темноте и тишине, а теперь день, шумный и торопливый, вступал в свои права. Тишина отступала — медленно, с достоинством, как старая королева, покидающая бальный зал. Темнота уходила проще: она просто таяла в подворотнях, оставляя на камне синеватые тени.
У булочной уже пахло тёплым хлебом, и очередь, ещё неуверенная, вытягивалась вдоль витрины. Из окна второго этажа выглянула старушка в пуховом платке, посмотрела на небо, покачала головой и снова скрылась за занавеской. Ветер с реки принёс запах мокрых листьев и дыма, и где-то далеко, на соседней улице, лениво залаяла собака, будто проверяя, слышит ли её город. Какой-то мальчик с рюкзаком, зевая, считал мелочь в ладони.
И тогда город проснулся окончательно. Загудели машины, захлопали двери магазинов, зазвенели голоса. Лёгкая утренняя печаль, которой не успели ни с кем поделиться, незаметно растворилась в этой суете.